Конверт, кукуруза и заброшенная больница - Елена Миллер

Конверт, кукуруза и заброшенная больница

психологический детектив

Елена А. Миллер

© Елена А. Миллер, 2016

© Мэри Михайловна Миллер, иллюстрации, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Ночью на ощупь

Не наш это праздник – Хеллоуин. Незнакомый, чуждый….

И у нас, на Руси-матушке есть своя ночь, когда вся нечисть на свет белый выходит, водит невидимые хороводы рядом с обнаженными девицами с цветочными венками на головах, купается-плещется на темной реке, путает карты полуночным ворожеям. А потом, усмехаясь и перемигиваясь, наблюдают за тем, как человеки, отражая на нагих телах свет далекой Луны, прыгают через костер.… Скажу больше – если прислушаться в тот момент, закрыть глаза и абстрагироваться от визга и хохота «хороводников», то вполне даже можно услышать, как в камышах и черных зарослях ивы хлопают в ладоши и ликуют нечистые зрители! Незримые, неприглашенные, никем не любимые….

Совсем же другое дело Хеллоуин! Весь Темный Потусторонний мир разом вываливается на землю! Люди пропадают с улиц и площадей – вокруг лишь маски, разноцветный туман и всеобщий восторг! Тот, кто не разделяет тотальной радости – тот странен, тот прячется за плотными занавесками своего дома, крадется вдоль кустов, не выходя на свет.

Отродясь не праздновали на Руси Хеллоуин, да и праздновать-то его не умели! Да и холодно уже, если уж говорить начистоту! Конец октября все-таки!

Откуда пришла эта мода на иноземный праздник? Относятся нему неодобрительно, но,… как известно, запретный плод всегда сладок. Оттого с восторгом и приняла его та часть люда, которая всегда рада любому гулянью, понимает толк в эпатаже и не прочь лишний раз насолить кислолицему консервативному большинству….

Полицейская машина осторожно ехала через Театральную площадь. Холодный густой туман, такой обычный в конце октября в этих местах с незапамятных времен, сейчас почему-то казался чужеродным и нарочитым, будто подстроен был специально, как декорация к тревожному вечеру. То справа, то слева почти под колеса автомобиля выскакивали группы веселящейся молодежи, наряженные в чуднЫе костюмы. Длинные черные ведьминские платья, островерхие колпаки, обсыпанные разноцветными блесками метлы, тесно соседствовали с оборванными камзолами вампиров и кожаными жилетами одноглазых пиратов. Лица гуляющих разобрать было трудно. Грим, маски и широкополые шляпы надежно скрывали под собой особые приметы нарушителей тишины и покоя вечера, последнего в этом октябре.

– Сюда! – участковый уполномоченный Анатолий Ильич, для друзей – просто Толик, рукой указал на арку, ведущую во дворы. – Добрались, слава Богу….

Двор оказался неожиданно тесным, сжатым с трех сторон домами, по периметру густо засаженным колючими кустами.

Летом, видимо, здесь было хорошо, уютно. Но сейчас в сгущающихся синих сумерках и тяжелом тумане полуголые ветки кустарников выглядели недружелюбно и хищно. Свет в доме номер пять горел во всех окнах, на обоих этажах. Подъездов было два, и у каждого толпились люди. У правого крыльца стояла карета «Скорой Помощи», чуть поодаль – машина криминалистов.

Участковый уполномоченный Толик первым вышел на воздух, кивнул головой помощнику – мол, оставайся за рулем, без тебя разберемся. Почти сразу из автомобиля появился Даниил Гирс, высокий блондин в сером костюме. Нахмурился.

При его появлении галдеж на правом крыльце прекратился. Полицейские направились к дому. Из толпы любопытствующих, преградив им дорогу, шагнула вперед невысокая, одетая по всем правилам Скучновского шика тетушка с рыжим начесом на жидких волосах. Она резко поправила цветастый платок на плечах, возмущенно затрясла вторым подбородком:

– До каких пор над нами будут издеваться? – громко запричитала она, возмущенно вперив взгляд в лицо инспектора Гирса. – Живем как на вулкане! Куда полиция смотрит?

– Что конкретно вас беспокоит? – ровным голосом спросил полицейский. Казалось, что глядит он вовсе не на нее, а куда-то сквозь ее голову, и даже дальше – сквозь стену за ее спиной. Его светлые холодные глаза не выражали ровным счетом никакого беспокойства. Тетка поежилась под этим взглядом, но позиций своих не сдала:

– Поглядите, что кругом делается? На площади под окнами ведьмы и вурдалаки! – Убоявшись холодного отстраненного Гирса, она начала гневно наступать на Толика. – Тыквы хорошие испоганили, рожи страшные из них вырезали! И радуются!

– Радуются – это хорошо! – коротко бросил Толик, пытаясь оттеснить тетку с прохода. – А тыквы – их собственность, что хотят, то пусть и делают.

– Вот как? Ха-ха-ха – фальшиво возликовала тетка, не давая участковому пройти вглубь подъезда. – Ай да полиция! Пусть хоть на головах все ходят! Приличным гражданам отдыхать не дают.

– Смирнова! – Толик подпустил в голос острой жести. – Ты когда по трое суток дни Рождения празднуешь с гармошкой и танцами, я сквозь пальцы смотрю! Или тебе завидно, что на площади без тебя гуляют?

Смирнова стушевалась, захлопала крашеными ресницами. В толпе за ее спиной послышался легкие смешки и одобрительные комментарии в адрес полицейского.

Инспектор и участковый почти уж прошли мимо этого митинга, и совсем было собрались ступить на лестницу, ведущую на второй этаж, как неугомонная тетка пустила им в спину последний злобный залп:

– Пусть себе гуляют! И зависти у меня нет никакой! Ряженые эти вурдалаки – самые первые бандиты и есть! Весь город знает – четыре ограбления уже совершили клоуны ваши! И вообще не удивлюсь, если Евсеевну тоже они убили!

После этих слов в подъезде вдруг установилась глухая тишина, слышно стало, как бубнит на кухне радио в квартире на первом этаже.

– Ну чего болтаешь? Баба дура. – Первым пришел в себя мужик в тренировочных штанах и серой майке, поверх которой было накинуто старое пальто. Он вытащил изо рта папиросу и ловко заправил ее себе за ухо. Подтолкнул Смирнову к двери под номером три. – Ну, пошла домой!

– Да всем пора по домам! – подхватил Толик. – Не мешайте работать, не создавайте ажитацию на ровном месте! Расходитесь!

Притихшие зеваки стали медленно рассасываться…. Полицейские поднялись, наконец, на второй этаж, где у приоткрытой белой двери нетерпеливо ждал их доктор с бумагами в руках.

– Что тут у нас? Чисто? – подошел к нему участковый.

– На мое разумение все спокойно. – Поспешно протянул ему бумаги доктор. – Смерть на дому, по месту жительства. Сердечный приступ, это очевидно. В квартире чисто, следов борьбы и прочих подозрительных действий не видно….

Они прошли за дверь. Слева, видимо, была кухня. Но доктор зашагал по коридору направо – в комнату с белыми, густо засеянными красными розочками обоями. От розочек и многочисленных маленьких полочек на стенах рябило в глазах, на потолке переливалась россыпь отблесков от стекляшек на старенькой люстре. Недалеко от тумбы с телевизором стояло допотопное красное кресло с деревянными подлокотниками. На нем-то и покоилась неподвижная фигура, прикрытая белой простыней.

– Жила одна, возраст – семьдесят лет, – продолжал доктор. – На сердце жаловалась давно, лекарства принимала по типичной для диагноза схеме, Зинаида Евсеевна Рыльцова. Я ее знал….

– Знал? – Толик подошел к телу, на несколько секунд отогнул край простыни. – Знакомая?

– Не то, чтобы знакомая…. – доктор быстро собирал свой чемоданчик. – Много лет работала санитаркой в нашей больнице.

– Понятно! – кивнул Толик. – Значит, сердце?

– Однозначно!

– Это хорошо. – Тихо откликнулся инспектор Гирс, оглядываясь по сторонам. В квартире, и, правда, было очень чисто. Комната отличалась тем особенным уютом, который легко могут создавать одинокие старушки. Кресла, стол, тумбочки и даже диван на котором сидели две молодые женщины-понятые, были накрыты вязаными крахмальными салфетками. Полицейский задержал на понятых взгляд. – Я люблю, когда все однозначно!

– Я тоже. – Легко согласился доктор. – Не понимаю, зачем вы таким эскортом приехали. – Дело житейское. Санитары приедут позже, заберут ее.

– Что-нибудь тут трогали? Передвигали?

– Старались ничего не трогать.… Да и надобности большой не было. – В голосе доктора послышалась легкое удивление. Он стоял в дверях. Криминалист, приехавший с ним, уже спускался вниз по гулкой лестнице – Не похоже на ваш вариант! Телевизор мы, правда, выключили, мешал осмотру.

– Понял. – Чуть заметно кивнул Гирс. – Однако же мы тут немного оглядимся…

Доктор понимающе поднял брови домиком, коротко попрощался и вышел.

Инспектор приблизился к телу, бросил отстраненный взгляд на красное кресло, на круглый чайный столик рядом. На нем, на вышитой скатерке, стояло голубое блюдце с остатками пирожного, чашка с недопитым чаем, две пластиковые баночки с лекарством, рядом лежали старенькие очки в пластмассовой оправе.